Три ареста отца Иоанна

Три ареста отца Иоанна Кедрова большевиками

Три арестаПервый арест настоятеля Воскресенской церкви произошёл по окончании пасхальной службы 5 мая 1918 года. Отец Иоанн ждал этого. Ведь в начале Страстной недели он был вынужден призвать кары небесные на голову всех, кто дерзнёт праздновать 1 мая. В тот год он совпадал с Великой средой. Ему, так любившему сокольнические «маёвки», пришлось называть народный праздник «иудиной пасхой» (характерная лексика патриарха, — авт.). Листовки для раздачи, на которых было Патриаршее послание, в московских типографиях печатались вполне легально. Однако они были обнаружены в доме у отца Иоанна, который как оказалось раздавать прихожанам их не стал.

   Потом, что смотрелось довольно оскорбительно, авторство этих листовок пытались приписать настоятелю. И не столько из-за их содержания, сколько по причине понимания отцом Иоанном значения богоданной свободы личного выбора и личной ответственности за него каждого христианина.

    «Возлюби Бога – и делай, что хочешь», – часто повторял он своей пастве известные святоотеческие слова. Так и сказал он в тот день на проповеди: что совпадение дат – очередное искушение, что каждый должен посоветоваться со своей совестью и сделать свой личный выбор.

    Допросы продолжались около месяца, пока прихожане не «отбили» своего настоятеля, сумев доказать его «антитихоновские» взгляды, что было сущей правдой Видимо, «богомолки» в красных косынках произвели сильное впечатление на чекистов.

Небывалый голод охватил Поволжье

    В 1920 году отец Иоанн был вновь арестован, всё по той же причине: послания патриарха, изъятые при обыске в доме причта в разгар Гражданской войны, объявляли борьбу с Красной армией святым, богоугодным, «белым» делом (последний эпитет ввёл в оборот сам патриарх, авт.) и призывали вступать в ряды «христолюбивого воинства». Тут уж защитить своего пастыря кедровским прихожанам не удалось. Он около года провёл в Бутырской тюрьме, где заболел туберкулёзом.

   Третий арест произошёл в 1922 году, сразу же после того, как отец Иоанн обвенчал моих бабушку и дедушку. На сей раз он был связан с опубликованным в конце февраля Постановлением ВЦИК об изъятии церковных ценностей в связи с небывалым голодом, охватившим 16 поволжских губерний.

    Это была известная всему миру беспрецедентная биоэкологическая катастрофа, несопоставимая по своим масштабам с традиционным (примерно раз в пять    лет, авт.) «русским голодом»: за всю весну и лето 1921 года в поволжских районах не выпало ни капли дождя!

    Около 22 млн. человек были лишены всякого пропитания и обречены на гибель. Об этом ещё в декабре писали советские газеты, и сострадательная Россия уже тогда, задолго до всяких постановлений, начала сбор денег, ценностей и продуктов для спасения умирающих. В городах и районах, на фабриках и церковных приходах стихийно возникали комитеты помощи голодающим. В сокольнических дворах собирали даже объедки, картофельную кожуру, заплесневелый хлеб.

Только молитвы спасли отца Иоанна в поездке

   Санитарно-продовольственный отряд начал формироваться и на кедровском приходе, но тут вдруг отец Иоанн, только что вышедший из тюрьмы, больной туберкулёзом, объявил, что отправляется в Поволжье один, При этом он категорически отказался взять с собой кого-либо из прихожан. Примерно через неделю он вернулся, молчаливый, подавленный увиденным.

   В воспоминаниях Марины Кедровой, внучки отца Иоанна, присутствует эпизод о спасении батюшки во время одной из дореволюционных поездок «на голод» от стаи волков молитвами Николаю Чудотворцу. На сей раз Господь спас его от людей…

   Поволжье к тому времени уже было охвачено массовым каннибализмом. Обезумевшие от голода люди убивали своих родственников, а тут – «чужой поп». На священника была устроена самая настоящая охота, сохранение своей жизни он считал чудом Божиим.

   «Если Церковь не поможет людям, поедающим своих детей, они проклянут нас», – эту, тихо произнесённую тогда настоятелем, фразу его прихожане запомнили на всю жизнь.

   Именно тогда, ещё почти за два месяца до Постановления ВЦИК, был поднят вопрос о продаже богослужебных предметов из ценных металлов и «вкладов» (драгоценных камней) богатых благодетелей (об иконах, разумеется, речь не шла).

   Все понимали, что это единственная «конвертируемая валюта», способная обеспечить закупку необходимого количества продовольствия. Этот вопрос был поставлен не властью – он был поставлен самой Церковью, церковным народом, заговорившем о необходимости «последовать примеру святителя Кирилла», иерусалимского епископа, продававшего священные сосуды и покупавшего пшеницу для голодающих.

Предыдущая публикация из серии «Сокольники. События и люди» —  «Кедровская община сдала экзамен на «отлично» и храм не был закрыт»

                             Совместный проект сетевого издания «Сокольники и весь Восточный округ» и клуба краеведов района Сокольники.

Светлана Галаганова

Фото Фёдора Евдокимова и открытые источники